?

Log in

No account? Create an account
Андрей Евдошенко — LiveJournal [entries|archive|friends|userinfo]
Андрей Евдошенко

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

(no subject) [Sep. 25th, 2012|08:52 am]
Андрей Евдошенко
"Невозможно" - это только мысль, такая же как и "Возможно"

Когда будущий математик Джордж Данциг был еще студентом, с ним произошла следующая история. Джордж относился к учебе очень серьезно и часто засиживался до поздней ночи. Однажды он из-за этого немного проспал и пришел на лекцию профессора Неймана с 20-минутным опозданием.

Студент быстро переписал две задачи с доски, полагая, что это домашнее задание. На их решение у Джорджа ушло несколько часов, и на следующий день он принес решение профессору. Тот ничего не сказал, но через несколько недель ворвался в дом Джорджа в шесть утра.

Оказалось, что студент нашел правильное решение двух ранее неразрешимых задач математики, о чем даже и не подозревал, так как опоздал на занятие и не слышал преамбулы к задачам на доске. За два часа ему удалось решить не одну, а две задачи над которыми математики мучились тысячу лет, и даже Эйнштейн не смог найти им решение. Джордж не был ограничен славой этих задач как неразрешимых, он просто не знал, что это невозможно.
link1 comment|post comment

(no subject) [Jul. 2nd, 2012|09:20 am]
Андрей Евдошенко
Один китаист был с коллегами в Китае в командировке; изучали местные обычаи.
И вот однажды им звонит китайский коллега: «В одной провинции уже четыре месяца не было дождя. Гибнет урожай, людям грозит голод. Три деревни собрали последние деньги и решили привезти из другой провинции вызывателя дождя. Вам, наверное, будет интересно посмотреть на него. Только учтите: я вам ничего не говорил, потому что коммунистическая партия Китая колдовство решительно не одобряет».
Ученые, конечно, воодушевились, срочно придумали какой-то этнографический повод и отправились по указанному адресу. Приехали в деревню, и в тот же день туда привезли вызывателя дождя — маленького сухонького старичка-китайца. Он запросил себе хижину на отшибе деревни и чашку риса в день. А с нашими учеными разговаривать наотрез отказался. Старшина деревни сказал: сейчас заклинателю нужно сосредоточиться, подождите, пока он выполнит свою работу. Можете пока пожить у меня дома.
На третий день пошел дождь. Старичок взял свои (огромные по местным меркам) деньги и засобирался в обратный (весьма неблизкий) путь. Старшина опять передал ему просьбу ученых. На этот раз заклинатель согласился уделить им немного времени.
— Расскажите, как вы вызвали дождь, — сразу, чтобы не терять времени даром, спросил старичка мой знакомый. — Наверное, существует какой-то специальный обряд? Он передается по наследству?
— Вы с ума сошли?! — изумился старичок. — Я вызвал дождь? Я что, маг? Неужели вы могли подумать, что я, в своем ничтожестве, могу управлять могучими стихиями?!
— Но что же тогда вы сделали? — обескуражено спросили китаисты. — Ведь дождь-то идет…
— Никто не может изменить никого, — назидательно подняв палец, сказал старичок. — Но каждый может управлять собой. Я, скажу без ложной скромности, достиг некоторых вершин в этом искусстве. И вот я приехал сюда, в правильном, гармоничном состоянии, и увидел, что здесь все неправильно. Нарушен порядок вещей, гибнет урожай, люди в отчаянии. Я не могу этого изменить. Единственное, что я могу, — это изменить себя, то есть стать неправильным, присоединиться к тому, что здесь происходит. Именно это я и сделал.
— Ну, а потом? Откуда дождь-то?
— Потом я, естественно, работал с собой, возвращая себя обратно в правильное состояние. Но поскольку я был уже един со всем прочим здесь, то и оно вместе со мной, постепенно, с некоторой инерцией, но вернулось на правильный путь. А правильным для этой земли сейчас является ее орошение. Вот поэтому и пошел дождь. А вовсе не потому, что я его «вызвал»…
— Но если все так просто, почему же вы взяли за это такие большие деньги? — спросил один из ученых. — Крестьянам пришлось буквально продать последнюю рубашку, чтобы заплатить вам…
— Потому что я уже старый и немощный человек, а когда я присоединяюсь к дисгармонии, мне становится так же плохо, как и всему вокруг. Добровольно перейти из правильного состояния в неправильное — стоит очень дорого, — вызыватель дождя знаком показал, что аудиенция окончена.

linkpost comment

(no subject) [May. 31st, 2011|11:25 am]
Андрей Евдошенко
Северус. Детство. Девятое января.

За стеной отец кричит на маму.
По обивке кресла скачут тени.
У соседей дочь играет гаммы.
У меня сегодня день рожденья...

Я забился в самый дальний угол.
Я сижу за креслом тише мыши.
Я спокоен. Я не перепуган.
Я не плачу. Я почти не слышен.

За окном метелица играет,
Крутит вихрем белые снежинки.
На столе свеча тихонько тает.
Я вчера опять порвал ботинки...

За стеной отец ударил маму.
Я в углу свернулся по-собачьи.
Надо мной - портрет в тяжёлой раме.
Я спокоен. Я почти не плачу.

Я листаю старенький учебник,
Положив его на доски пола.
Я смогу! Я сильный! Я - волшебник!
Через год меня отправят в школу!

Я учиться буду там усердно.
Я постигну сложные науки.
Голова болит немилосердно
И дрожат обветренные руки...

Вышел вон отец, гремя дверями.
Я достал из тумбочки печенье
И отнёс его за стенку маме.
У меня сегодня день рожденья...


(c) Альбина Хайтин
linkpost comment

(no subject) [May. 30th, 2011|05:08 pm]
Андрей Евдошенко
[music |http://irc.lv/video?id=nmu14MFicYHj]

В моих беспокойных снах я вижу этот город... Сайлент Хилл.
Ты обещал, что когда-нибудь привезешь меня туда снова. Но ты так и не сделал этого.
Что ж... Теперь я там одна. В нашем особом месте. Жду тебя.

Жду, когда ты приедешь меня проведать.

Но ты не приезжаешь...

И я жду, завернувшись в покрывало боли и одиночества...
Я знаю, что ужасно поступила с тобой. И за это ты меня никогда не простишь...
Поэтому я понимаю, если ты ненавидишь меня.

Я хотела бы все изменить, но теперь это невозможно.

Я чувствую себя так ужасно, когда лежу здесь и жду тебя...
Я смотрю на этот покрытый трещинами потолок и думаю о том, как это все несправедливо.

Сегодня приходил доктор. Он сказал, что я могу ненадолго съездить домой.
Но это не означает что мне лучше. Это просто мой шанс... возможно, последний шанс...
Ты ведь знаешь, что я имею в виду.

Но я все равно очень рада, что могу побывать дома. Я так скучаю по тебе, Джеймс.

Только мне кажется, что ты не очень хочешь видеть меня. Каждый раз, когда ты приходишь, я вижу, как тебе тяжело, вижу это по твоим усталым глазам.
Я не знаю, ненавидишь ты меня, или жалеешь. Или я просто тебе отвратительна...

Когда я узнала, что скоро умру, я не могла смириться с этим. Я была все время зла и сделала больно всем, кого любила.

Особенно тебе, Джеймс...

Но я хочу, чтобы ты знал: я всегда буду тебя любить.

И хотя наша жизнь вдвоем закончилась так, я все равно не променяла бы ее ни на что в мире. Это были лучшие годы моей жизни.

Что ж, похоже, письмо уже слишком затянулось. Поэтому я прощаюсь.
Я попросила сиделку передать его тебе после моей смерти.
Это значит, что если ты читаешь его, значит меня уже нет.

Я не могу просить тебя всегда меня помнить. Но я умоляю – не забывай меня.

Джеймс... Мне так жаль за то, что я сделала тебе. Ты дал мне так много, а я ничего не могу дать тебе взамен.
Поэтому, Джеймс, я хочу, чтобы ты жил для себя. Делай то, что считаешь нужным.

Джеймс...

Ты сделал меня счастливой.
linkpost comment

(no subject) [Mar. 17th, 2011|04:39 pm]
Андрей Евдошенко
— Религиозная вера, — говорил Мастер, — это не утверждение Действительности, а намек, подсказка к некой тайне, находящейся за пределами человеческого понимания. Вкратце, религиозная вера — это палец, указывающий на Луну.
Некоторые верующие никогда не продвигаются дальше изучения пальца.
Другие занимаются тем, что сосут его.
Третьи используют этот палец для того, чтобы выдавить себе глаза. Это слепые приверженцы религии.
И совсем немногие способны абстрагироваться от пальца и увидеть то, на что он указывает, — эти выходят за пределы веры и приобретают славу богохульников.

Энтони де Мелло
linkpost comment

(no subject) [Nov. 22nd, 2010|12:56 pm]
Андрей Евдошенко
"Вот, например, история смерти одной молодой женщины, заключенной концлагеря, свидетелем которой мне пришлось быть. История проста, здесь много не расскажешь, но для меня она звучит как поэма.
Женщина знала, что ей предстоит умереть в ближайшие дни. Но, несмотря на это, она была душевно бодра. «Я благодарна судьбе за то, что она обошлась со мной так сурово, потому что в прежней своей жизни я была слишком избалована, а духовные мои притязания не были серьезны», — сказала она мне, и я запомнил это дословно.
Перед самым своим концом она была очень сосредоточенной.
— «Это дерево — мой единственный друг в моем одиночестве», — прошептала она, показывая на окно барака. Там был каштан, он как раз недавно зацвел, и, наклонившись к нарам больной, можно было разглядеть через маленькое оконце одну зеленую ветку с двумя соцветиями-свечками.
— «Я часто разговариваю с этим деревом». — Эти ее слова меня смутили, я не знал, как их понять. Может быть, это уже бред, галлюцинации? Я спросил, отвечает ли ей дерево и что оно говорит, и услышал в ответ: «Оно мне сказало — я здесь, я здесь, я — здесь, я — жизнь, вечная жизнь»."

"Психолог в концлагере", Виктор Эмиль Франкл
linkpost comment

(no subject) [Oct. 6th, 2010|03:21 pm]
Андрей Евдошенко
поздно - это когда кто-то умер или на грани
смерти, почти убит или неизлечимо ранен.
звезды - точки, что начертили черти,
"Пионер" посылает позывной "верьте":
тот, теряясь в пространстве твоей вселенной,
не достигает земли, молчаливый пеленг -
(пять световых до станции) - не застает радиста,
что трансформирует свист "Пионера" в подобие твиста.

поздно - это когда воздух вязкий и голос глуше,
снег покрывает тебя, кровать, одеяло, подушки,
когда больше не ощущаешь двенадцатый позвонок,
на стук некому открыть дверь, ответить на телефонный звонок,
когда кукушка молчит, и как ее не проси,
она ни разу не прокукует, время, зажатое в горсти,
проходит сквозь пальцы, слово "до" не предполагает "после",
и на черном теле доски мел не оставляет след.

поздно - это вовсе не лучше, чем никогда,
скорее, хуже; когда вопрос "нет" или "да" -
уже не задается вслух, и из онемевших губ
вместо крика: "Харон, я тут!", раздаются грубые
нечленораздельные звуки.
linkpost comment

(no subject) [May. 31st, 2010|02:28 pm]
Андрей Евдошенко
Перенесемся в тот день, когда Манус повторно навещает меня в больнице. Он смотрит на фотографии форматом восемь на десять на глянцевой бумаге, на которых я по подбородок закрыта белой простыней, и говорит, что мне следует продолжать жить полноценной жизнью. Что я должна начинать строить планы на будущее. Может, возобновить учебу. Получить степень.
Он сидит рядом с моей кроватью и держит перед собой фотографии таким образом, что я не вижу ни их, ни его лица. Я пишу карандашом на листе бумаги, что тоже хочу взглянуть на снимки.
- Когда я был ребенком, мы занимались разведением доберманов, - говорит Манус из-за фотографий. - Когда щенку исполняется шесть месяцев, следует купировать его уши и хвост. Так принято. Для этого едешь в мотель, в котором останавливается занимающийся этим человек. Он передвигается из города в город, из штата в штат и купирует хвосты и уши тысяч щенков доберманов, боксеров или бультерьеров. На листе бумаги я пишу:
о чем это ты?
Я машу листом перед лицом Мануса.
- О том, что ты до конца своих дней будешь ненавидеть того человека, который отрезал твои уши и хвост, - говорит Манус. - Поэтому-то люди и ведут своих щенков не к местному ветеринару, а к незнакомцу.
Все еще просматривая одну фотографию за другой, Манус добавляет:
- Из тех же самых соображений я не хочу показывать тебе эти снимки.

Где-то за пределами больницы, в душном номере мотеля, заваленном окровавленными полотенцами, рядом с коробкой инструментов - ножей и игл - или в машине на пути к своей очередной жертве, или склоняясь над щенком, заторможенным от потрясения, сидящим в ванне с кровью, есть человек, которого ненавидят миллионы собак.

"Невидимки", Чак Паланик
linkpost comment

(no subject) [May. 13th, 2010|11:37 am]
Андрей Евдошенко
"Я видел счастливого человека, заветная мечта которого осуществилась так очевидно, который достиг цели в жизни, получил то, что хотел, который был доволен своей судьбой, самим собой. К моим мыслям о человеческом счастье всегда почему-то примешивалось что-то грустное, теперь же, при виде счастливого человека, мною овладело тяжелое чувство, близкое к отчаянию. Особенно тяжело было ночью. Мне постлали постель в комнате рядом с спальней брата, и мне было слышно, как он не спал и как вставал и подходил к тарелке с крыжовником и брал по ягодке. Я соображал: как, в сущности, много довольных, счастливых людей! Какая это подавляющая сила! Вы взгляните на эту жизнь: наглость и праздность сильных, невежество и скотоподобие слабых, кругом бедность невозможная, теснота, вырождение, пьянство, лицемерие, вранье... Между тем во всех домах и на улицах тишина, спокойствие; из пятидесяти тысяч, живущих в городе, ни одного, который бы вскрикнул, громко возмутился. Мы видим тех, которые ходят на рынок за провизией, днем едят, ночью спят, которые говорят свою чепуху, женятся, старятся, благодушно тащат на кладбище своих покойников; но мы не видим и не слышим тех, которые страдают, и то, что страшно в жизни, происходит где-то за кулисами. Всё тихо, спокойно, и протестует одна только немая статистика: столько-то с ума сошло, столько-то ведер выпито, столько-то детей погибло от недоедания... И такой порядок, очевидно, нужен; очевидно, счастливый чувствует себя хорошо только потому, что несчастные несут свое бремя молча, и без этого молчания счастье было бы невозможно. Это общий гипноз. Надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что, как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти, стрясется беда - болезнь, бедность, потери, и его никто не увидит и не услышит, как теперь он не видит и не слышит других. Но человека с молоточком нет, счастливый живет себе, и мелкие житейские заботы волнуют его слегка, как ветер осину, - и все обстоит благополучно."

"Крыжовник", А.П.Чехов
linkpost comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]